Эрнст Теодор Амадей Гофман. "Житейские воззрения кота Мурра"

Здравствуйте, друзья. Сегодня мы с вами займемся философией. Отправимся в старинный город Кёнигсберг в Восточную Пруссию, а ныне город Калининград Российской Федерации. Этот город на перекрёстке культур и религий будто специально создан для того, чтобы поспорить: что первично? Бытие или сознание? В восемнадцатом веке в Кёнигсбергском университете решались проблемы и посерьёзнее. Лекции студентам там читал Иммануил Кант — отец метафизики и автор метода критического воззрения на философские учения. Но, видимо, современники не высоко оценивали его интеллектуальный труд, поэтому жил и умер Кант в бедности. Философия стоит недорого, из неё шубу не сошьёшь, на хлеб не намажешь, другое дело — юриспруденция. Юрист всегда найдёт клиентов, в любом случае, с голоду не умрёт.

Эту нехитрую истину пришлось усвоить другому гению, родившемуся в Кёнигсберге спустя 52 года после рождения Иммануила Канта. Его звали Эрнст Теодор Амадей Гофман. С его творчеством мы уже встречались в нашем проекте. В историю мировой культуры ему было суждено войти знаменитым сказочником, автором «Щелкунчика», самой новогодней и рождественской сказки, но его мечты и притязания были в иных сферах. При рождении он получил имя Эрнст Теодор Вильгельм Гофман. Но имя Вильгельм поменял на Амадей в знак преклонения перед своим кумиром Моцартом. Свой талант литератора он соединил с музыкальным даром, причём, увлечение музыкой ставил на первое место. Он писал оперы, либретто для своих музыкальных произведений, служил капельмейстером в театре, директором оперной труппы, свои статьи о музыке он подписывал именем Иоганнес Крейслер. Кроме всего прочего, он серьёзно занимался живописью, был профессиональным художником.

Хочется воскликнуть: «Сколько талантов! Поистине, гениальность проявляется во всём!» А между тем, немецкая публика была невысокого мнения о Гофмане, и все его попытки заработать на жизнь искусством были безуспешны. Вот тут и пригодился диплом юриста, полученный в Кёнигсбергском университете. Ненавистная Гофману государственная служба давала заработок, и оставалось время для творчества.

Своё отношение к «чайному обществу», да и к общественному мнению по поводу собственного творчества он выразил в своём последнем незаконченном романе «Житейские воззрения кота Мурра». Этот котик, любимец Гофмана, существовал в реальности, удивлял своего хозяина необычным поведением, заставлял предполагать в нём особый, таинственный, присущий только кошкам интеллект.

Кот Мурр решил поведать миру о своей жизни и взглядах на общество. Он занялся эпистолярным трудом, предварительно изъяв из библиотеки хозяина первую попавшуюся книгу. Он вырывал из неё страницы, рвал их на части и использовал в качестве промокательной бумаги. Этой книгой оказалось жизнеописание Иоганнеса Крейслера. Так биография гениального музыканта превратилась в макулатурные листы для кошачьих откровений.

«Представьте себе, однако, до чего испуган был издатель, когда убедился, что история Мурра прерывается во многих местах и перемежается с какими-то иными эпизодами, с фрагментами совершенно иной книги, содержащей повествование о жизни капельмейстера Иоганнеса Крейслера».

Тем не менее книга ушла в печать, и читатели узнали о жизни при дворе карликового княжества музыканта Крейслера и весьма насыщенной событиями и даже весьма романтичной жизни славного котяры Мурра, философа и рыцаря плаща и шпаги, которого приятель издателя называет «молодым автором, обладателем блистательного таланта и прочих великолепных качеств». Сидя на крыше, Мурр повествует о своих возвышенных, романтических чувствах:

«Надо мною небосвод: бездонный звездный купол, весь в завороженно мерцающих лучах полной луны; в серебристо-огненном сиянии высятся вокруг меня крутые крыши и башни. Все больше и больше стихает уличный гомон, все тише и тише становится ночь, — надо мною проплывают облака, — одинокая голубка, воркуя и как бы испуская страстные стоны, порхает вокруг колокольни! — Ах! — что, если бы эта прелестная малютка решилась приблизиться ко мне? — Во мне явно растет и ширится некое, неведомое мне прежде, волшебное чувство, некое восхитительное сочетание мечты и аппетита пронизывает все мое существо с непреоборимою силою!»

Волшебное сочетание мечты и аппетита! Чувство, известное не только котам. Впрочем, к тем, кто не является котами, Мурр относится снисходительно и несколько свысока:

«Так неужели же прямохождение на двух ногах является чем-то настолько величественным, что некий род, именующий себя человеческим, вправе присвоить себе господство над нами всеми, разгуливающими на четвереньках, но зато с куда более развитым чувством равновесия? Впрочем, я знаю, они, человеки, воображают, что сии особые права дает им нечто великое, якобы угнездившееся у них в голове, а именно то, что они называют разумом».

Разумом, как оказалось, Мурр, да и всё кошачье сообщество, к которому он принадлежит, не обделены. Ведь у них есть

«…воистину чудесный дар: одним-единственным словом “мяу” выражать радость и скорбь, блаженство и ужас, страх и отчаяние — короче говоря, все жизненные впечатления и страсти со всеми многообразными оттенками. Что стоит человеческая речь в сравнении с этим простейшим из всех простых средств передачи своих мыслей!» 

Повествование Мурра о завоевании любви кошки Мисмис, об увлечении науками и искусством, о философских беседах с котом Муцием, о вступлении в общество кошачьих буршей, об изучении «пуделянского» языка, чтоб общаться с новообретённым другом пуделем Понто, душевная история обретения дочери — кошечки Мины — всё это перемежается страницами с пометкой «Мак. Л.». — макулатурный лист. Это летопись придворной жизни маленького княжества, которое «выпало из кармана» Наполеона. Музыкант Крейслер влюблён в Юлию — фрейлину принцессы Гедвиги. Ради Юлии Крейслер готов уйти в монастырь. А принцессе угрожает брак с принцем Гектором — демоническим существом, обладающим даром подчинять себе людей. Наставник Крейслера — волшебник маэстро Абрагам держит в своих руках нити ко многим событиям и тайнам. Его загадочное исчезновение похоже на детектив. Детективная история переплетается с мистикой, снами и экскурсом в прошлое. События заканчиваются весьма неожиданной развязкой.

Гениальность Гофмана в том, что уже через пару минут после начала чтения перестаёшь различать, где реальность, а где мистика:

«Вот танцующие карлики, вот маленький турок, который знает, сколько лет каждому из присутствующих, вот автоматы, вот возрождающиеся существа, вот оптические зеркала — все это магические, чудесные вещи; но о главном я еще не упоминал. Вон там находится моя “невидимая девица”! Заметьте, она сидит там наверху в стеклянном шаре, но еще не говорит, потому что утомилась дальним путешествием: только что прибыла из Индии».

Бесконечный маскарад, образы, возникающие из потустороннего, «тонкого» мира. Эстетика и философия Гофмана оказались очень близки русским поэтам Серебряного века. Поэтому я рекомендую вам прочитать «Житейские воззрения кота Мурра» в одном из лучших переводов Константина Бальмонта.

Ольга Кузьмина. 26 января 2026 года